Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Над строками одного произведения
    Страницы: 264-300
    Автор: Татьяна Михайловна ГЕВОРКЯН, литературовед, критик, доктор филологических наук, профессор. Автор книги о Марине Цветаевой «На полной свободе любви и дара» (2003) и множества статей по русской и армянской литературе. Email: tatgev@yandex.ru.
    Author: Tatyana Mikhaylovna GEVORKYAN, philologist, literary critic, doctor of philology, professor. Author of the book about Marina Tsevtaeva Completely Free in Love and Talent [Na polnoy svobode lyubvi i dara] (2003), as well as of a number of articles on Russian and Armenian literature. Email: tatgev@yandex.ru.
    Название: Встречи Сивиллы
    Title: Encounters with the Sybil
    Аннотация: «Встречами Сивиллы» продолжается разговор о «лирическом дневнике» М. Цветаевой – ее книге «После России», – начатый автором на страницах журнала «Вопросы литературы» в 2010 году. В статье анализируется цветаевское стихотворение «Сивилла – младенцу», помещенное в смысловой и хронологический контекст цветаевской лирики первой половины 1920-х годов, и восстанавливается цельность образа Сивиллы – лирического alter ego поэта.
    Abstract: Encounters with the Sybil continues a conversation begun in Voprosy Literatury in 2010 about Marina Tsvetaeva’s ‘lyric diary’ – the book After Russia [Posle Rossii]. In recreating the book’s thematic structure, T. Gevorkyan concentrates on the creative relationship between Tsvetaeva and Pasternak, ‘the general aura of the lyric poetry Tsvetaeva wrote with one eye on Pasternak’, which facilitated her self-determination as a poet and set the pattern for how she thought about her poet self.
    The article analyses the poem The Sybil to her Child  [Sivilla – mladentsu], placing it in the conceptual and chronological context of Tsvetaeva’s verse in the first half of the 1920s thereby restoring the image of the Sybil, the poet’s alter ego, to wholeness.
    Ключевые слова / Keywords: М. Цветаева, хронология, поэтический цикл, Сивилла, M. Tsvetaeva, chronology, poetry cycle, Sybil
    Фрагмент
    В первой половине 1924 года Цветаева переписала для отсылки Пастернаку большой корпус прошлогодних своих стихов [Цветаева, Пастернак: 72-92]. Письма к ним не прилагала, только несколько сопроводительных слов, среди которых – очень для нас важные: «Из стихов посылала только те, что непосредственно к Вам, в упор. Иначе пришлось бы переписывать всю книгу!» [Цветаева, Пастернак: 90]. Эти «непосредственно» и «в упор» не вызывают никаких вопросов в подавляющем большинстве случаев, но два стихотворения («Эвридика – Орфею:» и «Сивилла – младенцу:») не так просто и естественно укладываются в обозначенные Цветаевой рамки. Если б не императивная адресность (кто – кому), заявленная в обоих, структурно идентичных названиях, можно было бы этого и не заметить. Однако названия сохранились и в книге «После России», только лишь двоеточие во втором из них было убрано. А при их наличии, неизбежно подключающем к прочтению и пониманию мифологический ореол, возникает потребность разобраться, почему Эвридика и при чем «тут младенец». Об «Эвридике» была предыдущая наша статья [Геворкян 2015], теперь же очень хотелось бы понять «Младенца».
    Но прежде – вкратце о тактике нашего анализа. Она проста. Она напрямую корреспондирует со словами Пушкина из письма А. Бестужеву о том, что писателя (и, полагаю, не только драматического) должно судить по законам, которые сам он формулирует, сам над собой признает. Так вот, Цветаева, в письме же, утверждала, что ее книга многое «объяснит – в постепенности» [Цветаева, Пастернак: 336]. Она писала об этом Пастернаку и, как может показаться, по поводу одной только темы, но оказывается на поверку, что «в постепенности» чтения ее последней лирической книги раскрываются и другие темы и мотивы, что развитие некоторых из них в зародыше заложено уже в исходной точке. Развитие зародыша зависит, правда, не только от внутренних, но и от внешних причин. Учитываться нами будут и те и другие. И еще одно: уже не по частному поводу, не об этой только книге, да и не только о своем творчестве, а в самом общем случае поэтического пути Цветаева в статье «Поэт о критике» (1926) сказала: «Хронология – ключ к пониманию» [Цветаева 1994-1995: V, 276].
    Последнее имеет прямое отношение к нашему разговору. Ибо, нарушая хронологию, но специально оговорив это в авторском примечании («Стихотворение перенесено сюда из будущего по внутренней принадлежности»), Цветаева присоединила «Сивиллу – младенцу:», датированную 17 мая 1923 года, к двум «Сивиллам», написанным в начале августа 1922-го, и в книге, таким образом, сложился трехчастный цикл. Две первые части («Сивилла: выжжена, сивилла: ствол...» и «Каменной глыбой серой...»), записанные в новой, только что начатой рабочей тетради, открывают чешский период лирики недвусмысленным отъединением героини от мирских страстей: Сивилла – для Цветаевой мифологический эквивалент поэта-женщины, женское воплощение Орфея – предана отныне только творчеству, тело ее теперь лишь «пещера» «дивному голосу». И не только от страстей отъединена она, но и от человеческого родства, о чем сказано в стихотворении «Но тесна вдвоем / Даже радость утр» (8 августа 1922), которое однажды, в журнальной публикации 1926 года («Воля России», № 5), было включено в состав цикла:
    - Ты и путь и цель,
    Ты и след и дом,
    Никаких земель
    Не открыть вдвоем.
    .....................
    - Берегись! Не строй
    На родстве высот.
    (Ибо крепче – той
    В нашем сердце – тот.)
    В этом контексте нелегко понять «внутреннюю принадлежность», в силу которой рядом с Сивиллой, вплотную и любовно рядом («К груди моей, / Младенец, льни»), появляется кто-то второй. Однако благодаря открытому доступу к архиву Цветаевой мы знаем теперь, что контекст цикла изначально был много, много шире. Ибо среди черновиков стихотворения «Каменной глыбой серой...» записан большой план развития темы:
    Сивилла -
    1) Детство Сивиллы (не детское)
    2) Первая встреча (Феб)
    3) Сивилла и первый отрок (молодая)
    4) Сивилла и воин
    5) Сивилла не помнящая (себя)
    6) Сивилла не помнящая (других) Вас много...
    7) Старая Сивилла (честь)
    8) Сивилла и отрок (одно слово нрзбр., м.б. – душа>)
    9) Последняя встреча [РГАЛИ: 7, 8].
    Пятый и шестой пункты этого Плана упоминала в «Страницах былого» Ариадна Эфрон, считая, что их «предполагавшееся содержание естественно перелилось – из мифологической Греции в сказочную Россию – во вторую часть поэмы “Молодец”» [Эфрон: 122]. Зная, естественно, и все остальные, не приведенные ею пункты, она совершенно справедливо писала еще и о том, что Сивиллой навеяны многие стихи осени 1922-го – весны 1923 года.
    Сейчас, когда весь План доступен и нам, становится очевидным, что тема у самого своего истока предполагала эпический разворот, организованный вокруг единого стержня – возраста героини. План этот, проливающий новый свет на замысел цикла, появился в параллель стихотворению о постаревшей Сивилле. Нам уже доводилось подробно писать об этом [Геворкян 2010], поэтому здесь ограничимся лишь выборочной цитацией:
    Недрами – в ночь, сквозь слепость
    Век, слепотой бойниц.
    Глухонемая крепость
    Над пестротою жниц.
    Кутают ливни плечи
    В плащ, плесневеет гриб.
    Тысячелетья плещут
    У столбняковых глыб.
    А значит, и это стихотворение, и предшествующее должны были соответствовать седьмому пункту Плана. В развитие темы Цветаева вкладывала ретроспекцию – вплоть до детства героини и первой встречи с покровителем муз Фебом, которую можно понимать как первое осознание своего дара. Просматривается и перспектива – еще одна встреча с «отроком» и «последняя встреча», в которой, по всей видимости, снова должен был участвовать Феб. Во всяком случае, на эту мысль наводит сопоставление второго и девятого пунктов. Нетрудно заметить, что событийная часть замысла связана с цепочкой встреч, среди которых (пункт 8) встреча старой уже Сивиллы с «отроком». Это само по себе делает появление «Младенца» не столь спонтанным и неожиданным, хотя и не объясняет никак обращенности стихотворения «в упор» к Пастернаку. Попробуем найти объяснение, вернувшись к хронологии.
    После августа, когда первая чешская тетрадь была начата двумя стихотворениями и Планом о Сивилле, чередой пошли стихи об уединении и отрешении, об одиночестве и смерти, тема которой дважды («Так, заживо раздав...» и «Не краской, не кистью!») прозвучала в октябре – на исходе лирики 1922 года. На эти месяцы лирика утратила обращенность к земному собеседнику-адресату. Если в ней и появлялось «ты», то обозначало оно условное второе лицо, являющееся лишь риторической заменой первого. Как, например, в стихотворении «Но тесна вдвоем...», где Адам, приобщающийся высшей истине одиночества и отрешения, есть очевидная экстериоризация авторского «я». То есть лирика «первой Праги», названная Цветаевой «сивиллиными словами», стихами, написанными «с того берега: с неба!», – о себе, к себе, в себя. А когда вовне, то к той или иной людской общности («Заводские», «Хвала богатым»), очень при этом личностно взятой. Но больше и прежде всего – к природе («Деревья») и к Богу. И ни разу к отдельному, из круга выделенному и избранному человеку.
    Другими словами, возвращения к Плану на этом этапе не произошло. Правильно ли, однако, сделать вывод, что произошло оно только в мае следующего года, когда в стихах вновь была поименована Сивилла? Полагаю, что нет. И вот почему.
    Литература
    Айзенштейн Е. Борису Пастернаку – навстречу! СПб.: Журнал «Нева»; Летний Сад, 2000.
    Войтехович Р. Марина Цветаева и античность. Москва – Тарту: Дом-музей Марины Цветаевой, Тартуский ун-т, 2008.
    Геворкян Т. «Над пестротою жниц». На пути к одному стихотворению, или О языке лирического дневника Марины Цветаевой // Вопросы литературы. 2010. № 5. С. 5-53.
    Геворкян Т. Еще раз о книге Марины Цветаевой «После России» // Вопросы литературы. 2012. № 1. С. 432-475.
    Геворкян Т. Случай «Эвридики», или Сивилла – Орфею // Вопросы литературы. 2015. № 2. С. 116-139.
    РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 2. Ед. хр. 4.
    РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 7.
    РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 62.
    Таубман Дж. «Живя стихами...» Лирический дневник Марины Цветаевой. М.: Дом-музей Марины Цветаевой, 2000.
    Цветаева М. Стихотворения и поэмы. Л.: Советский писатель, 1990. (Большая серия Библиотеки поэта).
    Цветаева М. Собр. соч. в 7 тт. М.: Эллис Лак, 1994-1995. Т. 5.
    Цветаева М. Указ. изд. Т. 6.
    Цветаева М. Указ. изд. Т. 7.
    Цветаева М. Неизданное. Сводные тетради. М.: Эллис Лак, 1997.
    Цветаева М. Книги стихов. М.: Эллис Лак, 2006.
    Цветаева М. Спасибо за долгую память любви... Письма к Анне Тесковой. 1922-1939. М.: Русский путь, 2009.
    Цветаева М., Пастернак. Б. Души начинают видеть. Письма 1922-1936 годов. М.: Вагриус, 2004.
    Шевеленко И. Литературный путь Цветаевой. Идеология – поэтика – идентичность автора в контексте эпохи. М.: НЛО, 2002.
    Эфрон А. История жизни, история души. В 3 тт. Т. 3. М.: Возвращение, 2008.
    Bibliography
    Ayzenshteyn E. Borisu Pasternaku – navstrechu! [Running towards Boris Pasternak!] St. Petersburg: The Neva journal; Letniy Sad, 2000.
    Efron A. Istoriya zhizni, istoriya dushi [The Story of the Life, the Story of the Heart]. In 3 vols. Vol. 3. Moscow: Vozvrashchenie, 2008.
    Gevorkyan T. Above motleyness of the reaping women. The Language of Marina Tsvetaeva’s Lyric Diary // Voprosy literatury. 2010. Issue 5. P. 5-53.
    Gevorkyan T. Eshchyo raz o knige Mariny Tsvetaevoy Posle Rossii [Once Again about Marina Tsvetaeva’s Book After Russia] // Voprosy literatury. 2012. Issue 1. P. 441-442.
    Gevorkyan T. The Case of Eurydice, or Sybil to Orpheus // Voprosy literatury. 2015. Issue 2. P. 116-139.
    Shevelenko I. Literaturniy put’ Tsvetaevoy. Ideologiya – poetika – identichnost’ avtora v kontekste epokhi [The Literary Development of Tsvetaeva. Ideology – poetics – the author’s identity in the context of the epoch]. Moscow: NLO, 2002.
    Taubman J. Zhivya stikhami... Liricheskiy dnevnik Mariny Tsvetaevoy [Living in Verse... A Lyrical Diary of Marina Tsvetaeva]. Moscow: Dom-muzey Mariny Tsvetaevoy, 2000.
    Tsvetaeva М. Stikhotvoreniya i poemy [Short Verse and Long Poems]. Leningrad: Sovetskiy pisatel’, 1990. (Bolshaya seriya Biblioteki poeta).
    Tsvetaeva M. Collected works in 7 vols. Moscow: Ellis Lak, 1994-1995. Vol. 5.
    Tsvetaeva М. Collected works in 7 vols. Vol. 6.
    Tsvetaeva М. Collected works in 7 vols. Vol. 7.
    Tsvetaeva М. Neizdannoe. Svodnie tetradi [Unpublished. Collected notebooks]. Moscow: Ellis Lak, 1997.
    Tsvetaeva М. Knigi stikhov [Books of Poems]. Moscow: Ellis Lak, 2006.
    Tsvetaeva M. Spasibo za dolguyu pamyat’ lyubvi... Pis’ma k Anne Teskovoy. 1922-1939 [Thank You for the Long Memory of Love... Letters to Anna Teskova. 1922-1939]. Moscow: Russkiy Put’, 2009.
    Tsvetaeva М., Pasternak. B. Dushi nachinayut videt’. Pis’ma 1922-1936 godov [The Souls Start to See. The letters of 1922-1936]. Moscow: Vagrius, 2004.
    Voytekhovich Р. Marina Tsvetaeva i antichnost’ [Marina Tsvetaeva and Antiquity]. Moscow – Tartu: Dom-muzey Mariny Tsvetaevoy, Tartuskiy un-t, 2008.
    RGALI. F. 1190. Op. 2. Ed. khr. [item] 4.
    RGALI. F. 1190. Op. 3. Ed. khr. 7.
    RGALI. F. 1190. Op. 3. Ed. khr. 62.