Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Литературное сегодня
    Страницы: 116-141
    Автор: Марк Фомич АМУСИН, доктор филологических наук, литературовед, литературный критик. Автор книг «Братья Стругацкие. Очерк творчества» (1996), «Алхимия повседневности. Очерк творчества Владимира Маканина» (2010) и др., а также ряда статей о современной российской и западной литературе. Живет в Израиле. Email: m_amusin@yahoo.com.
    Author: Mark Fomich AMUSIN, doctor of philology, philologist, literary critic. Author of The Brothers Strugatsky. An essay on their work [Bratia Strugatskie. Ocherk tvorchestva] (1996), The Alchemy of the Mundane. A study of Vladimir Makanin’s work [Alkhimiya povsednevnosti. Ocherk tvorchestva Vladimira Makanina] (2010), as well as of a number of articles on the modern Russian and Western literature. Email: m_amusin@yahoo.com.
    Название: Несходство близкого. О художественных мирах Ю. Трифонова и А. Битова
    Title: Discord in Proximity. On the Artistic Worlds of Yu. Trifonov and A. Bitov
    Аннотация: В статье дается сопоставительный анализ творчества А. Битова и Ю. Трифонова, особенно подробно – романов «Пушкинский дом» и «Дом на набережной». Несмотря на сходство жизненного материала и ряда сюжетных коллизий, художественные системы писателей во многом контрастны: Трифонов актуализировал потенциал критического реализма в изображении «человека социального», Битов шел путем остранения и повествовательных экспериментов.
    Abstract: A. Bitov and Yu. Trifonov are major prose writers of the post-Soviet period. In the 1960s, they belonged to the same school in terms of their commitment to psychological analysis and a critical approach to Soviet reality, the latter evident in the fact that a number of narrative conflicts in their work coincide.
    They later came to express divergent trends in the literature of the day, however. Trifonov’s work developed and revived critical realism in his depictions of reality, revealing the profound impact of social and historical processes on people’s lives and conduct and, indeed, on human existence. Aesthetically he strove for objectivity and a narrative that unfolded of its own accord, seeking the reader’s utmost immersion and identification with the subject matter.
    Over time, Bitov adopted a different style in which irony and distance predominated and his writing stressed its playful component and the author’s role as demiurge. In terms of content, he applied metahistorical and metaphysical approaches to great effect and thereby became a harbinger of the postmodernism that would spread so widely through the Russian literature of the post-Soviet period.
    Ключевые слова / Keywords: А. Битов, Ю. Трифонов, «Пушкинский дом», «Дом на набережной», «оттепель», шестидесятники, советская действительность, этические коллизии, психологизм, повествовательная перспектива, реализм, постмодернизм, A. Bitov, Yu. Trifonov, Pushkin House [Pushkinsky Dom], House on the Embankment [Dom na naberezhnoy], thaw, men of the 60s, Soviet reality, ethical conflicts, psychologism, narrative perspective, realism, postmodernism.
    Фрагмент
    Юрий Трифонов и Андрей Битов – самые значительные (наряду с Солженицыным и Маканиным) русские писатели последней трети прошлого века, или, если угодно, позднесоветской эпохи. А «Дом на набережной» и «Пушкинский дом» – наиболее знаковые их произведения, прославившие своих авторов и сами ставшие легендой. Повесть (роман?) Трифонова поразила и взбудоражил общественность самим фактом своей публикации в период, когда вспоминать реалии сталинских времен было не принято. «Пушкинский дом» Битова лет двадцать пребывал на родине в статусе романа-призрака и, отчасти благодаря этому, обрел мифический ореол.
    Литературные биографии авторов в целом складывались не прямолинейно и не равномерно. Трифонов на 12 лет старше Битова. Он начал, соответственно, намного раньше, в качестве «маститого» одобрительно отозвался в «Юности» о первой книге молодого коллеги «Большой шар». Трифонов похвалил молодого писателя за отсутствие подражательности и отметил «островидение» как характерное свойство его прозы [Трифонов 1964: 74]. Дебют Битова получился ярким и динамичным. Через несколько лет слава Битова как одного из лидеров молодежной прозы намного превзошла известность опытного и мастеровитого Трифонова. Лишь в начале 70-х годов, после знаменитого цикла московских повестей, Трифонов настиг, а пожалуй, и обошел Битова в рейтинге читательской популярности[1]. При этом, несмотря на генетическую принадлежность обоих к направлению психологической прозы, разность их творческих манер была очевидна и для критиков, и для читающей публики.
    Я повторяю эти общеизвестные факты лишь в предварение следующего хода мысли. Перечтя недавно в очередной раз «Пушкинский дом», я – опять же не впервые – заметил, что в нем есть явные пересечения и переклички, образные и сюжетные, с «Домом на набережной», да и с другими произведениями Трифонова. Глебов очевидно схож с Левой Одоевцевым личностной аморфностью, безнадежной зависимостью от времени и внешних влияний. Есть нечто общее между фигурами Шулепы и Митишатьева, друзей/врагов главных героев. Обе эти фигуры – клубящиеся, размытые, исполняющие роль «мелких демонов» и провокаторов при Глебове и Одоевцеве-младшем.
    Очень похожими вышли образы Сони и Альбины, любящих и нелюбимых женщин обоих протагонистов. Конечно, какую-то роль тут играет их функциональное подобие в сюжетах, но очертания и краски, при всей лаконичности образов, тоже оказались странно подобными. Писатель Тетерин из романа «Время и место» контуром судьбы «пострадавшего и реабилитированного» напоминает Одоевцева-деда.
    Но главное, конечно, – сходство «ситуаций испытания» в обоих романах, когда герои оказываются перед дилеммой: предать близкого человека (учителя и будущего тестя в «Доме на набережной», друга в другом «Доме») или «претерпеть». Склад характера и «дух времени» побуждают и Глебова, и Леву выбрать предательство.
    На это обстоятельство обратил внимание И. Сухих; в его статье «Сочинение на школьную тему» есть фраза о соответствующем эпизоде «Пушкинского дома»: «Мимоходом, пунктиром Битов набрасывает, предсказывает сюжет “Дома на набережной” Ю. Трифонова» [Сухих: 230]. Однако ясно, что авторы использовали этот сюжетный ход независимо друг от друга. «Дом на набережной» был напечатан в 1976 году, когда «Пушкинский дом» был уже окончен, но еще не опубликован в целостном виде. Да и ситуация испытания такого рода была достаточно типичной для советской реальности 30-70-х годов. И все же совпадение это лишний раз показывает, что Трифонова и Битова влекли к себе сходные социально-психологические феномены.
    Характерно, однако, что воплощают и трактуют эту коллизию авторы очень по-разному. У Трифонова «испытание» становится кульминацией повествования, обрисовано подробнейшим образом, с передачей мучительных колебаний героя, и обозначает некий рубеж, который он – хотя бы мысленно – пересек. Разрешается коллизия в ключе житейском и одновременно трагическом: умирающая бабушка Глебова как бы ускоряет ради внука свой конец и тем самым позволяет ему не появляться на заседании, где громят Ганчука.
    А в романе Битова ситуация намечена эскизно, почти небрежным упоминанием, да и выход из нее представлен как бы не всерьез: «...и все бы, конечно, кончилось плохо, если бы вдруг не сошлось самым удивительным образом: заболела тяжело мама, подошел отпуск, он был срочно отозван в Москву на совещание, умер дед (sic!), одновременно Лева выиграл в лотерею заграничную поездку...» Явно избыточное сцепление причин и обстоятельств подчеркивает иронично-игровой, «модельный» модус этого эпизода.
    Мне кажется, что это несходство трактовок имплицитно демонстрирует нечто большее, чем только различия индивидуальных творческих манер Битова и Трифонова: принадлежность писателей к разным литературным и – шире – культурным парадигмам. Развертыванию этого тезиса и посвящена настоящая статья.
    Литература
    Амусин М. Город, обрамленный словом. Пиза: Tipografia Editrice Pisana, 2003.
    Битов А. Границы жанра. Материал круглого стола «Рассказ сегодня» // Вопросы литературы. 1969. № 7. С. 72-76.
    Битов А. Пушкинский дом. М.: Вагриус, 2007.
    Сухих И. Сочинение на школьную тему // Звезда. 2002. № 4. С. 224-234.
    Топоров В. Н. Петербург и «Петербургский текст русской литературы» (Введение в тему) // Топоров В. Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического. М.: Прогресс – Культура, 1995. С. 259-367.
    Трифонов Ю. Среди книг // Юность. 1964. № 4. С. 74.
    Трифонов Ю. Возвращение к «prosus». Материал круглого стола «Рассказ сегодня» // Вопросы литературы. 1969. № 7. С. 63-67.
    Трифонов Ю. Дом на набережной. Время и место. М.: Астрель, Олимп, АСТ, 2000.
    Bibliography
    Amusin M. Gorod, obramlyonniy slovom [A City Encircled with the Word]. Pisa: Tipografia Editrice Pisana, 2003.
    Bitov A. Granitsy zhanra. Material kruglogo stola Rasskaz segodnya [The Boundaries of the Genre. The Notes for the Round Table Discussion Short Story Today] // Voprosy Literatury. 1969. Issue 7. P. 72-76.
    Bitov А. Pushkinsky dom [Pushkin House]. Moscow: Vagrius, 2007.
    Sukhikh I. Sochinenie na shkolnuyu temu [An Essay on the Topic from the School Curriculum] // Zvezda. 2002. Issue 4. P. 224-234.
    Toporov V. N. Peterburg i Peterburgskiy tekst russkoy literatury (Vvedenie v temu) [Petersburg and the Petersburg Text of the Russian Literature (an introduction to the topic)] // Toporov V. N. Mif. Ritual. Simvol. Obraz: Isledovaniya v oblasti mifopoeticheskogo [Myth. Ritual. Symbol. Image: Studies of the Mythopoetic]. Moscow: Progress-Kultura Publishing group, 1995. P. 259-367.
    Trifonov Yu. Sredi Knig [Among the Books] // Yunost’. 1964. Issue 4. P. 74.
    Trifonov Yu. Vozvrashchenie k prosus. Materialy kruglogo stola Rasskaz segodnya [The Return to prosus. Notes for the Round Table Discussion Short Story Today] // Voprosy Literatury. 1969. Issue 7. P. 63-67.
    Trifonov Yu. Dom na naberezhnoy. Vremya i mesto [The House on the Embankment. Time and Place]. Moscow: Astrel’, Olimp, AST, 2000.