Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Зарубежная литература
    Рубрика: Современные имена
    Страницы: 328-341
    Автор: Алексей Востров
    Author: A. Vostrov
    Об авторе
    Востров А. В., 1981, эссеист, историк, преподаватель Санкт-Петербургского Политехнического университета. Сфера научных интересов – финляндская литература, литература национального меньшинства. Автор книги «Шведский архипелаг Финляндии: взгляд со стороны» (2014), а также ряда работ по истории и культуре Финляндии.
    Название: Зинаида Линден. На грани культур
    Title: Zinaida Linden. On the border of cultures
    Аннотация
    На примере творчества финского двуязычного писателя русского происхождения З. Линден рассматривается явление транснациональности автора на фоне мультикультурной коммуникации. Анализируется проблематика определения границ современных национальных литератур на примере шведоязычной финской литературы.
    Summary
    The phenomenon of the transnational author in the context of multicultural communication is examined, taking the work of Z. Linden, a bilingual Finnish author of Russian origin, as an example. The problem of defining the borders of modern national literatures is analysed on the basis of Swedish-language Finnish literature.
    Ключевые слова / Keywords: З. Линден, «По обе стороны», «В ожидании землетрясения», «Много стран тому назад», литература национальных меньшинств, шведоязычная финская литература, транснациональный автор, мультикультурная коммуникация, идентичность, Z. Linden, “On Both Sides” (“Po obe storony”), “Waiting for an Earthquake” (“V ozhidanii zemletryaseniya”), “Many Countries Ago” (“Mnogo stran tomu nazad”), ethnic minority literature, Swedish-language Finnish literature, the transnational author, multicultural communication, identity
    Фрагмент
    Зинаида Линден – писатель особенный и практически неизвестный отечественному читателю. С русским именем, со шведской фамилией. С русскими культурными корнями и со шведоязычной финляндской традицией. Имеющий две родины (по рождению и по призванию), но находящийся аккурат между ними.
    Линден – писатель неприкаянный. Неприкаянность не заключается в неприятии ее русской литературой или изгнании из финляндско-шведской. Как раз нет – ее и на первой родине принимают хорошо (когда читают ее книги, что происходит, правда, достаточно редко ввиду некоммерческого их статуса), и на второй уважают: основные читатели – люди в возрасте. Нет, ее неприкаянность более высокого порядка, напрямую связанная с ее кросс-культурностью, с ее «оторванностью» от жесткой привязки к триаде «нация-национальность-язык», которая по традиции формирует взаимоотношения между культурами.
    Линден давно живет в Финляндии и состоялась как писатель там, ощущая в основном финляндский отклик на свое творчество. Она, по сути, осталась в стороне от современного российского литературного процесса несмотря на несколько встреч с отечественными читателями: на книжной ярмарке «Non/fiction» в Москве (в 2003, 2008 и 2009 годах), под патронажем Генерального консульства Финляндии в Санкт-Петербурге в 2011 году или Института Финляндии в Санкт-Петербурге в 2014 году. Выпущенные небольшими тиражами книги доходили лишь до избранного читателя, а публикация в журнале «Север» в 2009 году (рассказ «Кумари») вовсе прошла незамеченной.
    Публикация романа «По обе стороны» в журнале «Новый мир» (2014, № 7) открывает перед Линден хорошую возможность получить критическую оценку своего творчества и обрести нового читателя, – своего финляндского читателя (в том числе и русскоязычного) она уже давно нашла. Но все-таки важнее другое: понимание, насколько творчество Линден соответствует ожиданиям отечественного читателя, сможет ли он разделить ее взгляд на родную страну и на русских эмигрантов, готов ли принять язык ее произведений, звучащий по-скандинавски лаконично?
    * * *
    Анализируя творчество Линден, сразу же хочется свести на нет напрашивающуюся аналогию с эмигрантской прозой. Да, Линден де-юре является эмигрантом. Но можно ли ее назвать писателем-эмигрантом в привычном смысле? Основной язык ее прозы – шведский – является официальным языком шведоязычного меньшинства Финляндии. Но все-таки вторым. Русскоязычные ее тексты – авторский перевод со шведского. У ее произведений нет «анти»- направленности, как, например, у большинства писателей третьей волны. Формула А. Гениса «эмиграция и метрополия всегда напоминали два соединяющихся сосуда»[1] объясняет, почему ее тексты тесно связаны с Россией, с родным Ленинградом-Петербургом. В них она показывает эмиграцию, какой она представляется русскому человеку, и русскую действительность в ее эмигрантском отражении. Возникает прописанное В. Шкловским «остранение», когда привычные предметы и явления вдруг вырисовываются в новом контексте[2].
    Линден признается, что тема разрушения привычных стереотипов о тех или иных нациях доминирует в ее произведениях. Она скрупулезно пытается разобраться, как человек, попавший в чужую страну, ищет себя в границах нового культурного и бытового пространства, насколько он готов смириться с участью быть на периферии.
    Возможность достаточно часто посещать родной город – еще одна особенность, оказывающая существенное влияние на творчество Линден. Такая «условная оторванность» от родины, дающая ощущение контакта с родной культурой, наиболее остро ощущается на границе – между государствами, культурами, языками. Именно на границе отчетливо проявляется диалог культур, формируется сегодняшняя культура «после наций».
     «Линден – больше, чем просто кросс-культурный феномен», – утверждает известный финляндский литературовед, критик Трюгве Седерлинг. В рамках современной шведоязычной прозы Финляндии это действительно так (следует отметить, что крупная форма возникла на рубеже веков – раньше финляндские шведы славились стихами, эссе, но не романами), однако сможет ли она стать событием для современной русской литературы?
    Если говорить о финляндской литературе на шведском языке в целом, то это явление, рожденное исторической и языковой необходимостью на пересечении финляндско-шведских путей[3]. Оно со временем превратилось в своеобразное культурное пространство, лишь частично соприкасающееся с финноязычной литературой. Произведения, созданные шведоязычными авторами, не вписываются ни в финскую (к которой номинально относятся), ни в родственную по языку шведскую литературу, вместе с тем сохраняя возможности для их сближения.
    Если на протяжении всего XIX века шведоязычная литература безусловно доминировала над финноязычной, то уже к началу XX века финская литература расслоилась на шведоязычную – аристократическую, более интеллектуальную и, казалось, ветшающую, и финноязычную – модную, всесословную и бурную. Дальше они пошли разными путями: одна психологически-тонкими путями Эдит Седегран и Туве Янссон; другая самопознавательными, подстегивающими национальное чувство путями Алексиса Киви и Эйно Лейно.
    Современные финны являются читающей нацией. Именно читатели формируют главные требования к произведениям: вопрос «кто мы, финны?» звучит достаточно громко. Но поиск национального менталитета превалирует все-таки в финноязычной литературе Финляндии, уступая шведоязычным произведениям смежные вопросы, основным из которых является одиночество. Финляндские шведы также задают себе вопрос о ментальности, но языковой аспект сводит на нет большинство усилий: современные тенденции таковы, что образ двуязычной Финляндии довольно быстро затирается «финским ластиком».
    Литература
    Генис А. Третья волна: примерка свободы // Звезда. 2010. № 5.
    Чернорицкая О. Финляндский историко-культурный журнал на русском языке «LiteraruS – Литературное слово» // Знамя. 2006. № 2.
    Цюрхер К. Мультикультурализм и этнополитический порядок в постсоветской России: некоторые методологические замечания // Полис (Политические исследования). 1999. № 6.
    Высоцкая Н. Транскультура или культура в трансе? // Вопросы литературы. 2004. №2.
    Шайтанов И. Триада современной компаративистики: глобализация – интертекст – диалог культур // Вопросы литературы. 2005.  № 6.