Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4
Номер 5
№ 5


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Литературное сегодня
    Страницы: 123-139
    Автор: Инна Калита
    Author: I. Kalita
    Об авторе
    Калита И. В., филолог, компаративист, доктор философии, кандидат филологических наук (PhDr, PhD), научный сотрудник кафедры богемистики Университета им. Яна Евангелисты Пуркине, Усти над Лабой (Чешская республика). Сфера интересов – славистика, языковая и литературная компаративистика, советская литература, литература народов СССР, магический реализм. Автор книг «Основы межкультурной коммуникации. Знакомство с постсоветскими государствами» (2012), «Стилистические трансформации русских субстандартов, или книга о сленге» (2013) и других работ по указанной проблематике.
    Название: Дело о «новом реализме»
    Title: The case of the “new realism”
    Аннотация
    В статье рассмотрена «ситуация перелома» веков – индикатор трансформации реалистического направления. «Новый реализм», выдвинутый молодыми критиками, не является самостоятельным направлением. Это очередной переходный этап в развитии реализма, своеобразный мост, дающий возможность выбора в познании особенностей культуры и структуры времени.
    Summary
    The article considers the situation at the turn of the century as an indicator of changing realism and reveals that the “new realism” proclaimed by the young critics is not a separate movement at all. Rather, it is the latest transitional stage in the development of realism, a kind of bridge introducing choice into the way in which cultural patterns and the structure of time are perceived.
    Ключевые слова / Keywords: В. Шкловский, В. Белинский, И. Гончаров, Е. Замятин, А. Рудалев, З. Прилепин, «новый реализм», терминологические инновации, концепт «пустота», «свое» – «чужое», V. Shklovsky, V. Belinsky, I. Goncharov, E. Zamyatin, A. Rudalev, Z. Prilepin, “new realism”, terminology innovations, the concepts of “emptiness”, “us” and “them”
    Фрагмент
    Поиски себя и потерянных ориентиров в «послераспадовые» годы привели отдельных русских писателей к постмодернизму. Однако два десятилетия, прошедшие после распада СССР, показали, что вслед за естественным в определенные периоды уходом от реальности в русской литературе нового века вновь становится востребованным реализм отображения бытия. Впрочем, реализм новой эпохи закономерно отличается от социалистического реализма и реализма предыдущих веков, и этот факт отличия приводит к тому, что литературная критика нулевых начинает осмысливать новую литературу и искать термин, под которым можно было бы объединить авторов новой волны. Предлагается термин новый реализм, или неореализм...
    Новое направление  или очередная реинкарнация реализма?
    В самом начале XXI века «новый реализм» был преподнесен молодыми критиками как данность нового времени. Споры о нем вылились в широкоформатную дискуссию, но, несмотря на это, на протяжении десятилетия никто из поборников термина не занялся его скрупулезным обоснованием либо структурированием его слагаемых. Структура не в моде – или молодая критика еще не доросла до структуры? Так или иначе, дискуссия о термине, развернувшаяся на страницах литературных журналов, отразила общую растерянность нации в мире, внешне кажущемся очищенным от коммунистической идеологии. Место старой навязчивой идеи в нем постепенно заменили очертания формирующейся национальной идеологии.
    Сегодня критик и публицист А. Рудалев считает, что для «нового реализма» крайне важно понятие «русскость», возникновение «нового реализма» – одна из защитных реакций нации перед реальной опасностью потери своей идентичности: «Это глубокий рубец на сердце после разлома великой страны, с растоптанной историей и оскверненными душами людей. И рубец этот кровоточит в предчувствии новых потрясений, он видит разъезжающуюся по швам державу, где затирается цементирующее начало, а именно титульная нация, которая все более превращается в бессмысленную метафору»[1].
    Творчество двух наиболее ярких звезд новореалистического небосклона – Д. Быкова и З. Прилепина – свидетельствует о крайней разнородности эфемерного направления. В разное время к «новым реалистам» относили совершенно разных писателей: А. Бабченко, Р. Сенчина, С. Шаргунова, В. Айрапетяна, Д. Гуцко, Г. Садулаева, И. Кочергина, А. Карасева, Д. Новикова, И. Мамаеву, Н. Ключареву и др.
    По словам А. Рудалева, обозначить четкие рамки «нового реализма» и однозначно вписать в него конкретных авторов вряд ли возможно. Для большинства «новых реалистов» характерна левизна взглядов. «Но левизна – это, во-первых, молодость, а во-вторых, – Эдуард Лимонов»[2]. «Новый реализм», по Рудалеву, – общественная тенденция, ставшая частью писательского сознания, «ей заряжен воздух», это процесс в развитии, а не оформившееся явление с четкими гранями.
    С. Чупринин учитывает разнородность авторов, причисляемых к «новому реализму», и разделяет их на три группы. Объединяющими элементами он называет острую неприязнь к поколению шестидесятников, «до сих пор, по мнению неореалистов, держащему власть в современной литературе», и к постмодернистам, «на неореалистический опять же взгляд, – себя окончательно скомпрометировавшим». Он подчеркивает, что «в высказываниях новых реалистов всех трех разливов нетрудно различить следы поколенческого шовинизма – как в цивилизованном, так и в самом что ни на есть варварском вариантах»[3].
    Саркастически выражается о «новых реалистах» И. Фролов: «Молписы, назвавшиеся “новыми реалистами”, – это представители поколения, вошедшего в большую жизнь в постперестроечный период. Они дети развала страны, распада прежних культурных ценностей. Это дети, потерявшие отцов, – в смысле литературной преемственности»[4]. Данная формулировка применима не ко всем современным реалистам. Но диагноз И. Фролова отражает суть и младших «новых реалистов», и их критиков-ровесников – детей распада прежних культурных ценностей, беспризорников – со всеми присущими беспризорникам комплексами. Конфликт отцов и детей, высветляющий в русской литературе рубежа веков разные лики, – результат и следствие распада СССР:
    Действительно, с приходом «нового реализма» наступил конец эпохи русского постмодерна, творцом которого было поколение нынешних 50-летних, переварившее вал «возвращенной литературы» и оттолкнувшее реализм, чтобы уйти в постмодерн как в разгул языка. Сегодня «новым реалистам» и их сверстникам уже наступают на пятки 20-летние – второй призыв «Дебюта» и «Липок» все с тем же никаким языком, но уже с описанием своих и чужих прыщей вместо общественно значимого пафоса. Я бы назвал этого грядущего юнписа «новым примитивистом»[5].
    Переходные периоды вызывают тенденции брожения. В такое время термины растут как на дрожжах: терминологическая инновация постреализм принадлежит Н. Лейдерману и М. Липовецкому, трансметареализм – Н. Ивановой, радикальный реализм – С. Белякову; вспомним также предложенный в разных источниках ряд полутерминологических метафор: клинический реализм, гиперреализм, трансавангард и др.
    Литература
    Рудалев А. Катехизис «нового реализма». Вторая волна // ХХI ВЕК. Итоги литературного десятилетия: язык – культура – общество. Самара: УлГТУ, 2011.
    Рудалев А. Второе дыхание «нового реализма» // http://glfr. ru/svobodnaja-kafedra/vtoroe-dihanie-novogo-realizma-andrej-rudaljov.html.
    Чупринин С. Русская литература сегодня. Жизнь по понятиям. 2007 // http://www.e-reading. link/cha pter.php/101082/246/ Chuprinin_-_Russkaya_literatura_segodnya._Zhizn’_po_ ponyatiyam.html.
    Фролов И. Чудище стозевно и безъязыко. «Новый реализм» как диктатура хамства // Литературная газета. 2010. 24 марта.
    Давыдов П. Прогрессивные писатели снова переформировались // Коммерсантъ-Власть. 1992. 20 января.
    Рогова А. Счастье Аленушки // Российская газета. 2014. 27 мая.
    Рудалев А. Брань с пустотой. Основной сюжет русской культуры // Наш современник. 2014. № 2.
    Колесников Д. В защиту нового реализма // Литературная Россия. 2010. 20 августа.
    Иванова Н. Ускользающая современность. Русская литература XX-XXI веков: от «внекомплектной» к постсоветской, а теперь и всемирной // Вопросы литературы. 2007. № 3.
    Белинский В. Г. Взгляд на русскую литературу 1847 года // Белинский В. Г. О классиках русской литературы. Минск: Наука и техника, 1976. С. 425.
    Шаргунов С. Отрицание траура // Новый мир. 2001. № 12.
    Гончаров И. А. Лучше поздно, чем никогда (Критические заметки) // Гончаров И. А. Собр. соч. в 8 тт. Т. 8. М.: Гослитиздат, 1955. С. 107.
    Замятин Е. И. Лекции по технике художественной прозы. (Студия «Дома Искусств», 1920 год) // Вестник Русского христианского движения. Париж – Нью-Йорк – Москва, 1984. № 141. C. 151.
    Pechal Z. Fragmentаrnost jako paradoxnj jednotycy rys souјasnе ruskе prоzy // ROSSICA OLOMUCENSIA. №asopis pro ruskou a slovanskou filologii. Olomouc, 2013. Vol. LII. Num. 2.
    Поспишил И. О ценностях, власти и ответственности в литературе и искусстве // Новая русистика. 2014. VII. № 2. S. 66.
    Pospyѕil I. Nаrodny obrozeny a literаrny smjry (njkolik wvah) // SLAVICA LITTERARIA. Roј. 2013. №. 16, 1-2. S. 65.
    Гумбрехт Х.- У. «Современная история» в настоящем меняющегося хронотопа / Перевод с англ. Е. Канищевой // Новое литературное обозрение. 2007. № 1 (83).