Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: История русской литературы
    Рубрика: Словесность и коммерция
    Страницы: 59-76
    Автор: Светлана Казакова
    Author: S. Kazakova
    Об авторе
    Казакова С. К., кандидат искусствоведения, член Ассоциации искусствоведов (АИС). Сфера научных интересов – культурный код и особенности его актуализации в литературе и искусстве. Автор ряда статей о кодовых деталях в русской литературе XIX столетия, интерпретации образа литератора в русском изобразительном искусстве и др.
    Название: Герои романа Гончарова «Обрыв» на фоне экономической истории России
    Title: The protagonists of Goncharov’s novel “The Precipice” (“Obryv”) in the context of Russia’s economic history
    Аннотация
    В статье дается социально-экономический комментарий к роману И. Гончарова «Обрыв». Выдвигается гипотеза о происхождении фамилии персонажа романа – помещика Тушина. На основе текста произведения делается предположение о времени, когда разворачиваются последние события повествования (1862 год).
    Summary
    This socio-economic commentary on I. Goncharov’s novel “The Precipice” contains a hypothesis about the origins of the surname of one of the characters, the landowner, Tushin, and presents a theory about the time in which the final events of the story occur (1862).
    Ключевые слова / Keywords: И. Гончаров, «Обрыв», экономическая история России, деталь, I. Goncharov, “The Precipice” (“Obryv”), Russia’s economic history, detail
    Фрагмент
    В романе И. Гончарова «Обрыв» мы не найдем панорамы масштабных исторических процессов, происходивших в современной автору России. Вместе с тем эпохальный рубеж 50-60-х годов XIX века не мог не попасть – так или иначе – на страницы романа. Внимание Гончарова к общественному устройству проявляется в описании образцового хозяйства помещика Ивана Ивановича Тушина.
    Реальное село Тушино располагалось в двух станциях от Симбирска. Оно наделало шуму, попав в книгу «Исследование внутренних отношений народной жизни и в особенности сельских учреждений России»[1] прусского экономиста Августа Гакстгаузена, путешествовавшего по России в начале 1840-х годов. Книга увидела свет по-немецки спустя несколько лет, а русский перевод вышел (с некоторыми сокращениями) в 1869 году. Предварившие отдельное издание фрагменты книги в журнальной периодике вызвали оживленную полемику. Не заметить книгу Гакстгаузена было невозможно. И сама поездка, и издание труда поощрялись российским правительством и были поддержаны материально.
    Вряд ли почти полное совпадение названия села Тушина и фамилии персонажа – помещика Тушина – было случайным. Используя топоним в имени персонажа, Гончаров, скорее всего, отсылает читателя не к самому населенному пункту, а к хорошо известному современникам труду исследователя, обратившего внимание на русскую систему хозяйствования, и прежде всего – на крестьянскую общину.
    Описанное Гакстгаузеном село Тушино было удельным, то есть принадлежало императорской фамилии. Оно насчитывало 490 дворов и 1446 мужских душ. Крестьяне сеяли рожь, пшеницу, овес; во дворах держали скот и выращивали овощи на огородах. Лесное хозяйство села Тушина располагало 36 тысячами десятин леса, и, как утверждал автор, в нем наблюдался «некоторый порядок» (очевидно, в условиях бесконтрольной вырубки леса по всей России это можно считать положительной оценкой). Некоторую неловкость у читателя могли вызвать упомянутые Гакстгаузеном большие навозные кучи и «в самой деревне и впереди ее».
    В романе «Обрыв» Гончаров это «исправит» – посещая хозяйство Тушина, Райский удивится чистоте, отсутствию куч навоза и вообще признаков нищеты и упадка:
    В деревне он не заметил пока обыкновенных и повсюдных явлений: беспорядка, следов бедного крестьянского хозяйства, изб на курьих ножках, куч навоза, грязных луж, сгнивших колодцев и мостиков, нищих, больных, пьяных, никакой распущенности.
    Когда Райский выразил Тушину удивление и удовольствие, что все строения глядят, как новые, свежо, чисто, даже ни одной соломенной кровли нет, Тушин, в свою очередь, удивился этому удивлению.
    Райский не зря обратил внимание на отсутствие соломенных крыш – это значит, что Тушин не жалел леса на крестьянские нужды. «Лесная усадьба и село, а крыши соломенные – это даже невыгодно! Лес свой: как же избам разваливаться!» – так понимал дело Тушин. В реальной жизни господствовала противоположная тенденция.
    И в годы подготовки аграрных преобразований, и в пореформенное время лесной вопрос стоял очень остро. Из-за хищнической распродажи леса всего за полстолетия к 1850-м годам родная Гончарову Симбирская губерния превратилась из лесистой в почти степную. Не желая сокращать свои доходы от торговли лесом, помещики пытались экономить за счет крестьян (не давали лес на строительство и отопление, ужесточали надзор за самовольными порубками)[2].
    Тушин решает проблему сохранения леса не стеснением нужд работников, а научным подходом к его воспроизводству. Гончаров обращает особое внимание на бережное обращение помещика с лесными ресурсами: «...он сам занимался с любовью этим лесом, растил, холил, берег его, с одной стороны, а с другой – рубил, продавал и сплавлял по Волге». В деревенской глуши Тушин упорно занимался самообразованием – «читал увражи по агрономической и вообще хозяйственной части», «держал сведущего немца, специалиста по лесному хозяйству».
    Упоминание немецкого специалиста вполне оправданно – русская сельскохозяйственная наука переживала период становления и ориентировалась на западный опыт. Основателем отечественной школы лесоустройства считается Федор Карлович Арнольд (1819-1902), русский немец во втором поколении (его отец, начав с должности бухгалтера в Риге, основал в Москве коммерческий пансион, а затем сделал блестящую карьеру в Петербурге). Федора Арнольда называли «дедушкой русского лесоводства»; к моменту создания романа «Обрыв» он уже был автором нескольких пособий («Руководство к лесоводству», «Справочная книга для земледельца и лесничего», «Лесной товар» и др.); к его заслугам относится также составление карты лесов Европейской России.
    В тексте романа проскальзывает оттенок недоверия к иностранному специалисту – Тушин, хотя и нанял немца, «но не отдавался ему в опеку, требовал его советов, а распоряжался сам». Эти слова, безусловно, имеют патриотический пафос – автор проявляет веру в самостоятельное будущее России[3].
    Тушин показан не только как знаток агротехники, но и как талантливый управленец. Гончаров в общих чертах набрасывает принципы устройства его усадьбы «Дымок». Помещик использует труд как своих крестьян, так и вольнонаемных; при этом и те и другие получают жалование. В имении устроены больница, школа, банк, заведено «что-то вроде исправительной полиции».
    Работники хозяйства объединены в артель. Гончаров пишет о рабочих Тушина с явной симпатией: «Артель смотрела какой-то дружиной. Мужики походили сами на хозяев, как будто занимались своим хозяйством». Для сравнения отметим, что артель упоминалась Гончаровым и раньше, но в другом контексте – в романе «Обломов» деревенские мужики находят в канаве у моста пьяного (по всей видимости) артельщика, отставшего от своих. Перекличка деталей в двух романах и явная смена акцентов заставляют задуматься об уточнении позиции писателя по ключевым политико-экономическим вопросам.
    После 1861 года в артели многие видели единственный механизм организации трудовых отношений, разрушенных реформой. Один из первых исследователей артели Н. Калачов (1819-1885) был убежден, что лишь с ее помощью «становится возможным для помещиков в настоящее время успешное занятие вольнонаемным хозяйством»[4].
    В описании лесничества Тушина чувствуется влияние европейских мыслителей-утопистов; сам Гончаров прямо ссылается на Роберта Оуэна («Овена») в тексте романа. Однако еще в большей степени в предложенной идеальной экономической модели угадывается охвативший Россию середины XIX века интерес к традиционным национальным формам хозяйства. В 1850-1860-е годы много говорили о русской общине, артели, крестьянском самоуправлении. Народная экономическая инициатива воспринималась как важный ингредиент в рецепте процветания России.
    Литература
    Гакстгаузен А. Исследование внутренних отношений народной жизни и в особенности сельских учреждений России / Перевод с нем. и изд. Л. И. Рагозина. М.: Тип. А. И. Мамонтова и Ко, 1869.
    Игнатович И. И. Помещичьи крестьяне накануне освобождения. Л.: Мысль, 1925.
    Русская артель / Сост., автор предисл., отв. ред. О. А. Платонов. М.: Институт русской цивилизации, 2013.
    Тенгоборский Л. В. Об англо-французской политике в восточном вопросе. СПб.: Тип. Штаба воен.-учеб. заведений, 1854.
    Клюшев А. В. Отмена крепостного права и ее последствия в повседневной жизни деревни // Великая крестьянская реформа и ее влияние на развитие России / Отв. ред. В. М. Баутин. М.: РГАУ-МСХА им. К. А. Тимирязева, 2011.
    Дипломатический словарь. М.: Наука, 1985. С. 352-353.
    Крестьянская реформа 1861 г. в России / Сост., авт. предисл. и вступ. ст. В. А. Томсинов. М.: Зерцало, 2012.
    Корф С. А. Дворянство и его сословное управление за столетие, 1762-1855. СПб.: Тип. Тренке и Фюсно, 1906.
    Крестьянское движение в России в 1857 – мае 1861. Сб. документов. М.: Мысль, 1963.
    Крестьянское движение в 1861 году после отмены крепостного права. Донесения свитских генералов и флигель-адъютантов, губернских прокуроров и уездных стряпчих / Сост. Е. А. Мороховец, отв. ред. Н. М. Дружинин. М.; Л.: АН СССР, 1949.
    Крисчн Д. Забытая реформа: отмена винных откупов в России // Великие реформы в России 1856-1874 / Под ред. Л. Г. Захаровой, Б. Эклофа, Дж. Бушнелла. М.: МГУ, 1992.