Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Обзоры и рецензии
    Страницы: 343-381
    Автор: В. Викторович
    Author: V. Viktorovich
    Об авторе
    Викторович В. А., 1950, доктор филологических наук, профессор кафедры литературы Московского государственного областного социально-гуманитарного института. Сфера научных интересов – русская литература и критика XIX века. Один из составителей книги «Летопись жизни и творчества Ф. М. Достоевского» (1993-1995, 1999), автор многочисленных статей по указанной проблематике. Организатор конференций и сборников «Летние чтения в Даровом» (2006-2015).
    Название: Академический Достоевский: проблемы и перспективы
    Title: The academic Dostoevsky: problems and prospects
    Аннотация
    Дается оценка, в целом положительная, двум первым томам нового академического издания сочинений и писем Ф. Достоевского. Ставятся проблемы текстологии и научного комментирования на современном этапе.
    Summary
    The author gives a largely positive review of the first two volumes of the academic publication of Dostoevsky’s prose and letters and raises contemporary problems of text linguistics and scholarly commentary.
    Ключевые слова / Keywords: Ф. Достоевский, проблемы научного издания Ф. Достоевского, текстология, научное комментирование, the academic publication of Dostoevsky’s works, text linguistics, scholarly commentary
    Фрагмент
    В приятно-спокойной цветовой гамме вышли два первых тома нового академического издания Ф. Достоевского[1]. Подготовка к нему вызвала не совсем приятный эпизод «раскола в достоевсковедах». Спорили в первую очередь о характере издания: должен ли это быть принципиально новый академический Достоевский, или достаточно переиздать с поправками и дополнениями прежний тридцатитомник, бывший почти образцовым для своего времени[2]. Сторонники первого варианта, назовем их «максималисты», и их противники (соответственно – «минималисты») выставляли свои резоны[3], но победил поддержанный административным ресурсом прагматизм «минималистов»: «...в условиях сокращения кадрового состава академических институтов, уменьшения финансирования», когда Пушкинский Дом и так с трудом продвигает вперед издания Пушкина, Гончарова, Блока, «начинать параллельно еще и другие издания подобного же масштаба значило бы распылить силы по многим направлениям»[4]. Вполне допуская непреодолимость указанного препятствия, все же нельзя не заметить, что читателям нового Достоевского сии обстоятельства будут мало интересны сравнительно с реальной ценностью предлагаемого продукта, то есть в данном случае с качеством предпринятых «исправлений и дополнений» (раз уж решено ими ограничиться).
    1
    Самым остро дебатируемым оказался вопрос, надо ли заново проводить фронтальную сверку текстов писателя с автографами и прижизненными изданиями. Минималисты предлагали делать это выборочно, «при необходимости»[5]. Максималисты поставили вопрос ребром: «...вне такой работы ПСС2 неизбежно утратит высокий статус академического издания»[6]. Минималисты между тем указывали, что таковая работа уже после выхода ПСС1 была проделана петрозаводскими текстологами[7], что сильно облегчает жизнь новых издателей. На что последовала страстная отповедь: «То есть фактически проводить сверку, но не с первоисточниками, а с  современными изданиями, в основу которых были положены иные, нежели в ПСС1, текстологические идеи. Это нечто неслыханное в академической науке!»[8] Оставляя в стороне эмоции, я, со своей стороны, не вижу ничего предосудительного в учете эмпирического материала, наработанного предшественниками. Идеи идеями, в том числе и текстологические, а  кропотливая сверка текстов, проделанная петрозаводцами (не касаясь их интерпретаций), может и должна быть принята к сведению.
    Что же в итоге? Редколлегией ПСС2 (в измененном составе, без троих хлопнувших дверью максималистов) все-таки «было принято решение о фронтальной проверке всех текстов Достоевского»[9].
    Посмотрим, к каким же результатам привело это столь мучительно давшееся решение, то есть какие конкретно изменения в текстах писателя произошли в ПСС2 сравнительно с ПСС1. Следует заметить, что практически у всех произведений «раннего» Достоевского, вошедших в первые два тома ПСС2, не сохранилось автографов, поэтому работа текстологов пока что сводилась к сличению прижизненных изданий.
    В тексте романа «Бедные люди» в ПСС2 я насчитал девять поправок к ПСС1. Некоторые из них – вкравшиеся в последнее прижизненное издание 1865 года и перекочевавшие в ПСС1 ошибки – очевидны. Так, Варенька пишет Макару Алексеевичу: «Мне по нашей лестнице и пройти нельзя: все на меня смотрят» (ПСС1. I, 96)[10]. В ПСС1 было «по вашей лестнице», – то есть получалось, что Варенька хаживала в гости к своему корреспонденту: обстоятельство совершенно невозможное[11]. Восстановлены (по журнальному варианту и по отдельным изданиям 1847 и 1860 годов) слова, пропущенные в последнем прижизненном издании и соответственно в ПСС1 («и каждый новый день», «пишет ли, читает ли»), перестановка слов («счеты из магазина в Гороховой я проверил» вместо «счеты из магазина я в Гороховой проверил»). Замечу, что семь из девяти исправлений были сделаны еще раньше в петрозаводском издании. Каковы два оставшихся нововведения?
    1. В первом письме Макара Алексеевича читаем: «Сижу ли за работой, ложусь ли спать, просыпаюсь ли и уж знаю, что и вы там обо мне думаете...» (ПСС2. I, 23). В ПСС1 и в КТ первый союз «и» отсутствует, хотя он был и в журнальном варианте, и в последующих изданиях романа 1847 и 1860, то есть текстологи ПСС1 и КТ решили, что это авторское изъятие, а не опечатка издания 1865 года. Между тем выпадение союза делает фразу прерывистой, рваной – сомнительно, чтобы в этом была необходимость именно в данном (умиротворенном) месте текста. Решение текстолога ПСС2 кажется предпочтительнее. Забегая вперед, замечу, что новое академическое издание чаще все-таки (особенно в спорных случаях) остается верным изданию 1865 года, тогда как петрозаводские исследователи, основываясь на дурной славе этого издания, решительнее обращаются к изданиям предшествующим.
    2. Еще одно расхождение ПСС2 с ПСС1 и КТ – это так называемая редакционная правка, предпринятая текстологом ПСС2. Во всех прижизненных изданиях романа слова Вареньки в письме от 9 апреля неизменно читались следующим образом: «Я вечно буду за вас Бога молить, и если моя молитва доходна к Богу и небо внемлет ей, то вы будете счастливы». В  ПСС2 (I, 31) слово «небо» решено печатать с заглавной буквы «по аналогии» с письмом Макара Алексеевича от 20 мая: «Воздадим благодарение Небу!» (там же, с. 35). Редакционная правка – по существу, вмешательство в текст автора, и право на нее текстолога крайне ограничено теми исключительными случаями, когда есть абсолютная уверенность в авторском недосмотре. В данном случае такой уверенности не предвидится: Варенька слово это могла трактовать иначе, чем Макар Алексеевич, да и третья прописная буква в одном предложении выглядела чрезмерно пафосной. Разумеется, эти мои предположения можно опровергнуть (текстология – наука далеко не всегда точная), но сама по себе спорность ситуации серьезно урезает полномочия текстолога. Осторожность ПСС1 и КТ в  данном случае представляется вполне оправданной.
    В «Двойнике» текстолог ПСС2 не согласился с тремя решениями ПСС1.
    1. «Накинув шинель, господин Голядкин-младший, иронически взглянув на господина Голядкина-старшего, действуя таким образом открыто и дерзко ему в пику, потом, с свойственною ему наглостью, осмотрелся кругом, посеменил окончательно...» (ПСС2. I, 196). В ПСС1 (I, 169) вместо «взглянув» было «взглянул» в соответствии с журнальным вариантом, то есть «старый» текстолог, в отличие от «нового», посчитал форму деепричастия опечаткой последнего прижизненного издания. В зависимости от выбора текстолога в данном случае меняется структура предложения (довольно длинного, я привел лишь половину). «Новый» текстолог Разделяет его на деепричастный зачин («накинув... взглянув... действуя») и обрушившуюся затем лавину глаголов («осмотрелся... посеменил... сказал... пошептался... полизался... адресовал улыбку... дал руку... юркнул»). «Старый» текстолог начинает этот ряд глаголов с «взглянул», резонно повышая статус означенного поступка, смысл которого уточняется последующим деепричастным оборотом «действуя таким образом». Наречие «потом», скорее всего, связывает однородные члены предложения, то есть сказуемые. Так что, на мой взгляд, решение «старого» текстолога предпочтительнее, к тому же этот случай хорошо подходит под разряд типичных ошибок наборщика, разглядеть в нем отчетливую авторскую волю довольно трудно.
    2. Оскорбление Голядкину со стороны двойника, которому он только что публично пожал руку (и тот сначала принял рукопожатие), выглядит следующим образом в ПСС2 (I, 224- 225): «Неблагородный господин Голядкин-младший, заметив ошибку свою, тут же, в собственных же глазах преследуемого, невинного и вероломно обманутого им человека, без всякого стыда, без чувств, без сострадания и совести, вдруг с нестерпимым нахальством и с грубостию вырвал свою руку из руки господина Голядкина-старшего; мало того, – стряхнул свою руку, как будто замарал ее...» Отмеченное жирным шрифтом отсутствует в ПСС1, текстолог которого принял это сокращение в последнем прижизненном издании за авторскую правку. Вряд ли: Голядкин-младший заметил именно свою ошибку (он ведь первый подал руку), в то время как старший движим здесь не ответною ошибкою (как – вполне однозначно – получается в варианте ПСС1), а внезапным умилением прощения («слезящимся чувством», как сказано у Достоевского). Выпадение означенного фрагмента, правда, облегчает предложение, но зато приводит к некоторому смещению смысла, так что возвращение его в ПСС2 (вслед за КТ) кажется более оправданным.
    3. Господин Голядкин теряется и забывает, какой срок назначен ему в мифическом письме Клары Олсуфьевны: «Или завтра написано, то есть, что я... что завтра нужно было все сделать...» В ПСС2 (I, 252) первому «что» вернули авторский знак ударения, и это основательно: герой как бы останавливает этим словом самого себя, в безударной же позиции «что» делается однородным со вторым – совсем другая интонационно-смысловая конструкция!
    4. Следующий случай – еще одна редакционная правка, на которую решились текстологи и ПСС1 и ПСС2, в отличие от КТ. В обоих прижизненных изданиях «Двойника» назидательное обращение господина Голядкина к Кларе Олсуфьевне звучит так: «сударыня моя, вы моя». В ПСС2 (I, 244), как и в ПСС1 (I, 212), первое из местоимений «моя», а вместе с ним и запятую, изъяли, сочтя их не замеченной автором опечаткой. Как уже говорилось, редакционная правка позволительна лишь при отсутствии всяких колебаний, данный же случай позволяет отнести «избыточное» местоимение (подтвержденное запятой!) к голядкинским плеоназмам, к тому же двусмысленное обособление «вы моя» смотрится как своеобразная «оговорка по Фрейду». Более мудрой представляется мне позиция невмешательства в текст, занятая в данном случае петрозаводскими текстологами.
    Литература
    Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. и писем в 35 тт. 2-е изд., исправленное и дополненное. Т. 1-2. СПб.: Наука, 2013-2014.
    Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. в 30 тт. Л.: Наука, 1972-1990.
    Багно В., Рак В. О втором издании Полного собрания сочинений Ф. М. Достоевского // Русская литература. 2009. № 3.
    Ветловская В., Тихомиров Б. Об академическом Полном собрании сочинений Ф. М. Достоевского (изд. 2-е, исправленное и дополненное) // Русская литература. 2009. № 3.
    Буданова Н. К спорам о втором издании Полного собрания сочинений Ф. М. Достоевского // Русская литература. 2010. № 2.
    Проблемы текстологии Ф. М. Достоевского. Вып. 1. Петрозаводск: ПетрГУ, 2009.
    Шапир М. Об орфографическом режиме в академических изданиях Пушкина // Московский пушкинист: Ежегодный сб.: [Вып.] IX / Сост. и науч. ред. В. Непомнящий. М.: ИМЛИ РАН, Наследие, 2001.
    Захаров В. Текстология как технология // Проблемы текстологии Ф. М. Достоевского. Вып. 1. Петрозаводск: ПетрГУ, 2009.
    Ларионова Е., Фомичев С. Нечто о «презумпции невиновности» онегинского текста // Новый мир. 2002. № 12.
    Соссюр Ф. Труды по языкознанию. М.: Прогресс, 1977.
    Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников. В 2 тт. / Сост. К. Тюнькин. Т. 2. М.: Художественная литература, 1990.
    Добролюбов Н. А. Собр. соч. в 9 тт. Т. 7. М.; Л.: ГИХЛ, 1963.
    Ветловская В. Религиозные идеи утопического социализма и молодой Ф. М. Достоевский // Христианство и русская литература: Сб. ст. [1] / Отв. ред. В. Котельников. СПб.: Наука, 1994.
    Ветловская В. Роман Ф. М. Достоевского «Бедные люди». Л.: Художественная литература, 1988.
    Литература в школе. 2007. № 2. С. 4.
    О Достоевском: Сб. ст. под ред. А. Л. Бема: Прага 1929/1933/1936. М.: Русский путь, 2007.
    Гоголь Н. В. Полн. собр. соч. и писем в 23 тт. Т. 1. М.: Наследие, 2001.
    Евлампиев И. Первый опыт религиозно-философских исканий в творчестве Достоевского. Повесть «Хозяйка» // Достоевский и мировая культура: Альманах. № 27. СПб.: Серебряный век, 2010.
    Бем А. Исследования. Письма о литературе. М.: Языки славянской культуры, 2001.
    Тарле Е. Крымская война. В 2 тт. Т. 1. М.; Л.: АН СССР, 1950.
    Нечаева В. Ранний Достоевский: 1821-1849. М.: Наука, 1979.
    Литературное наследство. Т. 86: Ф. М. Достоевский. Новые материалы и исследования. М.: Наука, 1973.
    Лавров А. Проблемы академических изданий классиков русской литературы (выступление на заседании Президиума РАН 9.03.2011) // http://trud-ost.ru/?p=73203