Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Над строками одного произведения
    Страницы: 210-224
    Автор: В. Яранцев
    Author: V. Yarantsev
    Об авторе
    Яранцев В. Н., 1958, кандидат филологических наук, филолог, критик. Сфера научных интересов – литература Серебряного века, литература первой половины XX века, сибирская и современная литература. Автор книг «Еще предстоит открыть» (2008) и «Зазубрин» (2012), а также статей об А. Блоке, А. Белом, В. Набокове, Вс. Иванове, И. Дедкове, В. Астафьеве.
    Название: Роман «Иприт» в творческой биографии Всеволода Иванова
    Title: The novel “Yperite” in the works of Vsevolod Ivanov
    Аннотация
    Роман «Иприт» анализируется как экспериментальный и беллетристический. Выявлено использование статей «Красной нови» о химической войне и «сибирской» прозы Вс. Иванова. Делается вывод о том, что ярко выраженная сюжетность являлась необходимой доминантой для лучших произведений писателя.
    Summary
    The article analyzes the novel “Yperite” as an experimental and belletristic work with sources in Krasnaya Nov’ magazine articles about chemical warfare and V. Ivanov’s own Siberian prose. It establishes a strong plot as the key feature of Ivanov’s most successful works.
    Ключевые слова / Keywords: Вс. Иванов, творческая биография, 1924 год, «Иприт», В. Шкловский, сюжет, «Красная новь», А. Воронский, интернациональные черты, сибирские истоки творчества, сюжетная роль метафоры, V. Ivanov, artistic biography, 1924, “Yperite”, V. Shklovsky, plot, Krasnaya Nov’, A. Voronsky, international features, Siberian inspiration, the narrative role of metaphor
    Фрагмент
    Роман «Иприт» Всеволода Иванова и Виктора Шкловского принято считать неудачей, произведением случайным в творческой биографии обоих писателей, к литературе не имеющим отношения. При этом часто ссылаются на слова Вс. Иванова в письме М. Горькому от 20 декабря 1925 года: «Что же касается детективного нашего со Шкловским романа, то, право, очень плохо. Алексей Максимович, не стоит его читать, да и браниться не стоит»[1]. Однако еще за два месяца до этого письма, 7 октября, он писал ему же совсем другое: «Сделали мы со Шкловским роман авантюрный “Иприт”. Писали очень весело. А теперь на нас обижаются. Говорят, не солидно» (СБ, с. 372-373). Характерно, что К. Федину, соратнику по «Серапионовым братьям», два дня спустя он писал более откровенно и положительно: «Еще роман наш со Шкловским написанный “Иприт” тоже возьми. Ей-богу, смешной роман» (СБ, с. 374). Очевидно, что перед учителем и благодетелем, каким был для Иванова  Горький, он испытывал нечто вроде комплекса творческой  неполноценности, вины за свою «растяпанность» (СБ, с. 318), «хаотичность» (СБ, с. 383), несобранность в творчестве, тогда как перед собратьями по «Серапионам» он был другим, свободнее в своих мыслях и планах, готовый к мгновенной смене жанров, стиля, направления и т. д.
    После 1923 года Иванов берется за «серьезную» вещь – роман «Северосталь», который он пишет словно по обязанности, желая, очевидно, испытать себя в жанре производственного романа. Впервые в своей переписке писатель упоминает о романе 19 апреля 1924 года, называя его «глыбищей» («и еще глыбищей огромной надо мной – мой роман», СБ, с. 294). Однако вскоре почувствовал, что роман явно не идет, и те фрагменты из него, «кусочки», которые он печатает в разных журналах, проходят совсем не по причине их художественных достоинств: «только благодаря моему имени» (СБ, с. 338). В итоге «Северосталь» так и не увидела свет и была писателем уничтожена.
    Другое начинание этого же 1924 года – повесть «Чудесные похождения портного Фокина» – наоборот, оказалось удачным и продуктивным: именно ее опыт Иванов использовал при написании «Иприта». И вдохновителем, по сути, будущего романа выступил не кто иной, как сам Горький, которому тот постоянно сообщал о своих написанных или планирующихся произведениях. Горький писал в рецензии на повесть: «Вещь интересная, сделанная не без грации, но – местами чувствуется торопливость, несдержанность в словах. Некоторые приемчики отдают духом старины, реставрировать которую едва ли следует». Говоря о явном влиянии Гоголя, который «беззастенчиво подражал Гофману», Горький далее писал о композиции повести как «нарочито и шутливо запутанном расположении частей»[2].
    Начатый летом 1924 года роман «Иприт» развивал эти находки «Чудесных похождений...», обнаруживая:
    – гоголевский гротескный стиль с гиперболами («Вот дворец такой, что запихать его в футляр и только на восходе вынимать, пока все спят»);
    нарочитое присутствие автора, авторского голоса, словно комментирующего повествование («Эх, обождите, – забыл я вам описать работника Андрея. Я долго не задержу»);
    – неожиданные отступления-обращения к собратьям по перу («Найдутся ведь такие люди, даже из братьев моих Серапионов (Каверин, например), – упрекнут-таки меня в отсутствии бытовых особенностей страны, в коей путешествует Фокин»);
    – лирические отступления: «Россия! От женоподобной и широкой щедроты твоих полей скоро тысячи странников пойдут мимо хат, мимо городов»;
    – необычную географию этих «похождений»: портной из казахского Павлодара идет в Польшу, затем в Германию, Бельгию, Францию, потом в Белоруссию. При этом уже здесь ощущается явное влияние Шкловского, его «формального метода» в теории прозы, особенно в построении сюжета. Как отмечали рецензенты повести, это «вещь, построенная “по Шкловскому”, с нарочитым обнажением сюжетных швов, авантюрно-символический реализм которой не в стиле кряжистой и неуклюжей походки Иванова»[3]. Действительно, в повести Иванов пишет, что «формальный метод приучил нас к другому», то есть к умению описывать не только «монгольские степи», «ободранного мужика», «суслика» и т. д., но кроме этого, в противовес «совету критика Правдухина» – «показать видимое глазами героев», что «тоже скучно».
    Очевидно, что таким образом, отталкиваясь от «скучной» «Северостали» и от реализма в стиле Л. Сейфуллиной и Л. Толстого, упоминаемых в связи с Правдухиным, и развивая принципы «Чудесных похождений...», отчасти гоголевских, серапионовских, отчасти шкловских, Иванов и пишет со Шкловским «Иприт», который можно назвать гиперболически развитыми «Чудесными похождениями...».
    Литература
    «Серапионовы братья» в зеркалах переписки / Вступ. ст., сост., коммент., аннот. указ. Е. Лемминга. М.: Аграф, 2004.
    Иванов Вс. Собр. соч. в 8 тт. Т. 3. М.: Художественная литература, 1974.
    Шкловский В. Б. Гамбургский счет. Статьи – воспоминания – эссе (1914-1933). М.: Советский писатель, 1990.
    Иванов Вс., Шкловский В. Иприт. СПб.: Ред Фиш. ТИД Амфора, 2005.
    Воронский А. К. Искусство видеть мир. Статьи, портреты. М.: Советский писатель, 1987.
    Папкова Е. А. Книга Всеволода Иванова «Тайное тайных» на перекрестке советской идеологии и национальных традиций. М.: ИМЛИ РАН, 2012.
    Иванов Вс. Дневники. М.: ИМЛИ РАН; Наследие, 2001.
    Перемышлев Е. Двойной портрет // Октябрь. 1994. № 9.
    Иванов Вяч. Вс. Судьбы серапионовых братьев и путь Всеволода Иванова. Избранные труды по семиотике и истории культуры. М.: Языки русской культуры, 2000.