Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4
Номер 5
№ 5


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Литературное сегодня
    Рубрика: Лица современной литературы
    Страницы: 75-88
    Автор: И. Аверченков
    Author: I. Averchenkov
    Об авторе
    Аверченков И., 1959, литературный критик, кандидат социологических наук, доцент. Сфера научных интересов – менеджмент, деловая литература, проблемы бизнеса и менеджмента в художественных текстах. Автор книги «Стратегии конкурентной борьбы: тренинги и кейсы» (2008), а также учебных пособий о теории организации.
    Название: Путь по следу. Денис Гуцко
    Title: Following the trail. Denis Gutsko
    Аннотация
    В статье представлен обзор произведений российского писателя Дениса Гуцко, со-зданных им в начале 2000-х годов. Центральное место занимает аналитическая оценка романа «Бета-самец», посвященного столкновению между традиционной максималист-ской моралью и нормами поведения мира делячества и наживы.
    Summary
    The article reviews the early 2000s works of Russian prose-writer Denis Gutsko, particularly his novel “Beta-Male” (“Beta-Samets”), which deals with the clash between traditional maximalist conventions and the empirical mores of profiteers.
    Ключевые слова / Keywords: Д. Гуцко, постмодернизм, нравственный закон, реки Вавилона, У. Эко, пастиш, деловой роман, семейная сага, двойное кодирование, советское прошлое, D. Gutsko, postmodernism, moral law, the rivers of Babylon, U. Eco, pastiche, business novel, family saga, dual coding, Soviet past
    Фрагмент
    Скоро будет десять лет, как Денис Гуцко занимает призовые места в российских литературных хит-парадах. Начался этот процесс еще в 2005-м с романа «Русскоговорящий» (премия «Русский Букер»), а в 2013-м – опять шорт-лист той же премии с романом «Бета-самец». Внутри восьмилетнего интервала вышли еще два достаточно объемных произведения: повесть «Покемонов день» и роман «Домик в Армагеддоне», а также некоторое количество рассказов.
    В центре основных книг Гуцко, как правило, находится персонаж, представляющий вполне характерного для современной литературы, хотя и совершенно атипичного маргинала, пребывающего в состоянии перманентного поиска своего особенного пути к какой-то не совсем осознаваемой им жизненной цели, которую он и не стремится однозначно сформулировать, ориентируясь прежде всего на свои внутренние переживания, воспоминания и способности к образному, а не рациональному восприятию мира. И Митя Вакула («Русскоговорящий»), и Леша Паршин («Покемонов день»), и Фима («Домик в Армагеддоне»), и Александр Топилин («Бета-самец») живут в согласии с постулатами преимуществ духовной жизни над презренными материями реальности.
    Началось все на рубеже 1980-1990-х годов, когда главный герой романа Гуцко, имеющего созвучное межнациональным потрясениям эпохи название «Русскоговорящий», – Митя Вакула – сначала тянет солдатскую лямку в одной из республик уже почти мятежного Кавказа, а потом вынужден безуспешно ломиться сквозь бетон российской бюрократии в попытках получить паспорт уже давно родной страны. Маргиналом он становится в незабываемые 1990-е, как и многие его собратья с дипломами разных вузов и разных ученых степеней, так и не сумевшие научиться плавать в разгулявшихся стихиях тогдашнего дикого капитализма.
    Подобное неумение устраиваться и приспосабливаться проявилось еще в первой части – повести «Там, при реках Вавилона», где солдатик, попавший в казарму прямо из института, оказывается получужим, полусвоим в новой среде с другими правилами и законами. Однако отрефлексировать это промежуточное состояние не получается – казарменный армейский быт не располагает к мыслетворчеству. Преобладает хроника событий, происходящих в трех временных пластах: жизнь главного героя в Тбилиси, жизнь его родственников до и во время войны, армейские будни, которые складываются из взаимоотношений с сослуживцами и действий армии в межнациональном конфликте... Делается это, по-видимому, для акцентирования внимания на аналогиях между событиями разных периодов отечественной истории. Межнациональные бойни в Стране Советов конца 1980-х – начала 1990-х годов стали зеркальным отражением Гражданской войны, расказачивания и красного террора 1920-х. Все повторяется – как бы сигнализирует автор. Кроме того, если в «Бета-самце» образы из прошлого всплывают в памяти Александра Топилина потому, что он уже созрел для стремления вырваться из чужой среды и отчаянно ностальгирует по утраченному времени, то русскоговорящий тбилисец Митя сам еще не совсем понимает, к какому берегу надо прибиться, просто лихорадочно пытается спастись от пустоты и отупения солдатчины. На данном этапе герой Гуцко еще далек от жесткого конфликта с самим собой и мучительного переосмысления жизненных приоритетов, как это будет иметь место у Топилина в «Бета-самце». Митя просто цепляется за прошлое, не находя в себе способности и готовности приспособиться к изменениям в настоящем.
    Однако вскоре после выхода «Русскоговорящего» у самого автора, вероятно, появилась потребность в рефлексии  – желание разобраться с типажами новых будущих персонажей, понять, какими они должны предстать перед искушенной публикой. Исходная установка при этом осталась прежней: «Мои книги – они должны возбуждать душу. Возбуждать в ней желание радоваться, огорчаться, думать – жить, в общем. Словом, как порно для стареющего ловеласа: все было, ничто не трогает... и тут – нате-ка. Но это – как должно быть»[1].
    В новой повести «Покемонов день» бедолага Леша Паршин получил от своего создателя по полной – сначала одна, потом другая черепно-мозговая травма (последняя – от уличных отморозков, как следствие – тяжелое психическое потрясение от невозможности справедливого возмездия); перспектива операции на мозге с последующей амнезией; разрыв с наиболее предпочитаемой из двух любовниц (по ее желанию), но все это цветочки. Совершенно в духе Сартра и Хайдеггера Леша осознает себя в качестве реально существующей личности, только оказываясь на черте между жизнью и смертью. До этого он просто радостно плещется в море возможностей создавать в своем воображении насыщенные психологическим смыслом картины и цепи событий:
    ...И поскольку я прекрасен, спешу окружить, очертить себя прекрасным. Словами прежде всего. Я начинаю сочинять слова. Нанизывать их на тонкие ниточки смысла – или бессмыслицы, по настроению.
    Вот так: «В Эдеме пусто. Слышно, как падают яблоки».
    Или так: «С утра ворона набросала своей клинописью пару строк на сугробе за кочегаркой. Не забыть перевести».
    Можно так: «Начался дождь на реке. Вода робко трогает воду».
    Все это я.
    Но приходится работать пресс-секретарем.
    И далее: «Так уютно царствовал Алексей Паршин в справедливейшем из миров. В мире без чужих. Нет, не то чтобы совсем без людей. Без посторонних. Как же нам было хорошо врозь – им и мне».
    Ощущение же твердой земли под ногами проявляется, например, когда герой из положения творца своей воображаемой реальности переводится в позицию ее стороннего наблюдателя с точки зрения обыденной повседневности, куда его вышибли любители покемонов. Здесь Паршин еще продолжает по инерции заниматься привычной сценографией и драматургией, но в них уже проникают эсхатологические элементы в виде игры в догонялки с крылатым ангелом по улицам города. Как писал сам Денис Гуцко, «постмодернизму рано выписывать свидетельство о смерти: быть может, он просто притомился, накувыркался и высмеялся. Кто его знает, а вдруг он завтра как ни в чем не бывало вскочит на ноги и сразит нас парочкой невиданных кульбитов»[2]. Написано это, как видим, было после акробатических упражнений с сознанием страдальца Леши. Возможно, впрочем, что это не совсем постмодернизм, ведь недюжинные способности к образному мыслетворчеству нашим героем теперь используются не ради самореализации в собственном лучшем из миров, а в чисто инструментальных целях – спастись от суицидальных мотивов, отбиваясь в своем воображении от надоедливых ангелов-преследователей...
    Литература
    Все, что несмертельно, – скучно. Беседа с Захаром Прилепиным 16 февраля 2007 // http://www.apn_nn.ru/pub_s/1144.html
    Гуцко Д.. Высоконравственная затея // Вопросы литературы. 2004. № 2.
    Абашева М. Время чумы. О книгах Дениса Гуцко «Покемонов день» и «Русскоговорящий» // Новый мир. 2008. № 11.