Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4
Номер 5
№ 5


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Филология в лицах
    Рубрика: Гаспаров-переводчик
    Страницы: 25-31
    Автор: М. Андреев
    Author: M. Andreev
    Об авторе
    Андреев М. Л., 1950, литературовед, доктор филологических наук, главный научный сотрудник ИМЛИ РАН, ИВГИ им. Е. М. Мелетинского. Сфера научных интересов – литература Италии, средневековые и ренессансные литературы Англии, Испании, Франции, историческая поэтика повествовательных и драматических жанров, компаративистика. Автор многочисленных работ по указанной проблематике, в том числе монографий «Литература Италии. Темы и персонажи» (2008), «Классическая европейская комедия: структура и формы» (2011).
    Название: Гаспаров – переводчик Ариосто
    Title: Gasparov as Ariosto’s translator
    Аннотация
    Подсчеты с использованием коэффициентов точности и вольности показывают, что они в переводе Гаспарова соответственно выше и ниже, чем в «творческом» перево-де, но сравнимы с переводом буквалистским. Вывод: переводчик придерживается уста-новки на создание стиля, не имеющего аналогий в русской поэзии.
    Summary
    Analysed on the basis of accuracy and freedom coefficients, Gasparov’s translation appears more faithful to the original and less adaptive than an idiomatic translation and closer to a literal translation. The author postulates that Gasparov is committed to creating a style that was without precedent in Russian poetry.
    Ключевые слова / Keywords: Л. Ариосто, М. Гаспаров, перевод, Возрождение, коэффициент точности, коэффициент вольности, L. Ariosto, M. Gasparov, translation, Renaissance, accuracy coefficient, freedom coefficient
    Фрагмент
    В необъятном переводческом наследии М. Гаспарова перевод «Неистового Роланда», пожалуй, самый экстравагантный. С ним в этом отношении могут поспорить разве что переводы с русского на русский. Но последние все же не совсем переводы – скорее, демонстрация личных вкусов («я получил картину своего художественного вкуса»[1]), у них нет явной культуростроительной задачи. С Ариосто положение иное – чего стоит хотя бы объем: почти тридцать девять тысяч стихов – это многовато для сколь угодно пристального художественного самоанализа. Да и переводческая задача сформулирована в данном случае вполне недвусмысленно: выбирая верлибр, переводчик отказывается от точности метра и рифмы и «получает больше возможности передать точность образов, интонации, стиля произведения»[2]. Что должно быть на первом плане, сказано со всей определенностью.
    В том, что касается «образов», цели своей переводчик добивается. Если сравнить данный перевод с другими переводами того же текста, используя выработанную самим М. Гаспаровым методику подсчета коэффициентов точности и вольности (напомним, что коэффициент точности – это отношение всех сохраненных в переводе значимых слов – существительных, прилагательных, глаголов и наречий – ко всем значимым словам оригинала, а коэффициент вольности – отношение добавленных переводчиком слов ко всем словам перевода), то обнаружится, что два этих показателя в переводе Гаспарова соответственно существенно выше (точность) и ниже (вольность). Коэффициент точности у Гаспарова колеблется в разных местах поэмы от 55 до 66 процентов, коэффициент вольности – от 20 до 36 (средние показатели тяготеют для точности к 62, для вольности – к 28). У Пушкина в переводе отрывка из XXIII песни (1826, октавы 100-112) показатели соответственно 49 и 44 (у Гаспарова в том же отрывке – 61 и 28), у С. Раича (его перевод выходил выпусками по пять песней в 1832, 1833 и 1837 годах) – 41 и 56, в прозаическом переводе В. Зотова (1892, выполнен, по видимости, с французского) – 48 и 47[3], в переводе Е. Солоновича[4] – 40 и 61. Как можно видеть, за сто пятьдесят лет, от представителя романтического перевода Раича до представителя советской школы «творческого» перевода Солоновича, количественные показатели мало изменились и демонстрируют, скорее, тенденцию к понижению (пушкинский перевод на этом фоне выгодно выделяется). При этом у представительницы школы буквалистского перевода картина оказывается вполне сопоставимой с тем, что мы находим у Гаспарова: в переводе А. Курошевой[5] соответствующие показатели – 68 и 30 процентов, и при этом переводчица не отказывается ни от метра, ни от рифмы – от пресловутого перевода «размером подлинника». Результат, прямо скажем, неожиданный: рифмовка и соблюдение размера накладывают на переводчика дополнительные обязанности, ослабляя установку на точность. Если Гаспаров не смог (или не захотел) в своем переводе в полной мере воспользоваться преимуществами свободного стиха, значит, эта установка в данном случае не была абсолютно доминирующей.
    Помимо «точности образов» в заметке от переводчика, сопровождающей издание гаспаровского «Роланда», указано как на одно из несомненных преимуществ верлибра на «точность стиля». При этом Гаспаров выделяет две возможных переводческих стратегии в передаче ариостовского стиля: придать ему некоторый оттенок архаичности, памятуя о том, что поэма Ариосто – «это прежде всего последний рыцарский роман», или «стилизовать перевод под акварельно-тонкую лирику», памятуя о том, что поэма Ариосто – «это прежде всего продукт придворного Ренессанса»[6]. Гаспаров выбирает первую, заявляя, что для того, чтобы следовать второй, ему не хватает чувства языка и «творческих способностей».
    Литература
    Гаспаров М. Экспериментальные переводы. СПб.: Гиперион, 2003. С. 170.
    Гаспаров М. Л. От переводчика // Ариосто Л. Неистовый Роланд. В 2 тт. Т. 1. М.: Наука, 1993.
    Ариосто Л. Неистовый Роланд. Поэма в сорока шести песнях в переводах русских писателей. СПб.: Тип. Глазунова, 1898.
    Ариосто. Неистовый Роланд / Перевод избранных мест, пересказы и комментарии А. И. Курошевой. Л.: Гослитиздат, 1938.
    Розанов М. Н. Пушкин и Ариосто // Известия АН СССР. Отделение общественных наук. 1937. № 2-3.