Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3


Заголовок формируется программно
 


            РАЗДЕЛ: Публикации. Воспоминания. Сообщения

            СТРАНИЦЫ: 342-356

            АВТОР: В.В. Перхин / V. Perkhin

            КОРОТКО ОБ АВТОРЕ
            Перхин В. В., 1942, литературовед, доктор филологических наук, профессор кафедры истории журналистики СПбГУ. Сфера научных интересов — история русской литературы, литературно-художественной критики и журналистики первой половины ХХ века. Автор и составитель ряда книг, в числе которых «“Открывать красоты и недостатки...” Литературная критика от рецензии до некролога. Серебряный век» (2001), «История журналистики Русского зарубежья ХХ века. Конец 1910-х — начало 1990-х годов. Хрестоматия» (2011).

            НАЗВАНИЕ: О докладе Скитальца (С. Петрова) на Первом съезде советских писателей

            TITLE: On the report by Skitalets (S. Petrov) to the First Soviet Writers Congress

            КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА:    Первый съезд советских писателей, русское зарубежье, русская литература, Скиталец (С. Петров), М. Горький, Н. Устрялов, В. Набоков, 1930-е годы, репатрианты, the First Soviet Writers Congress, Russian émigré culture, Russian literature, Skitalets (S. Petrov), M. Gorky, N. Ustryalov, V. Nabokov, 1930s, repatriates

            АННОТАЦИЯ
            В статье показано, что доклад Скитальца (С. Петрова) об эмигрантской литературе был не только напечатан, но и прочитан с трибуны Первого съезда советских писателей. На архивном материале воссозданы обстоятельства подготовки доклада, его прохождения в инстанциях съезда, участия в этом процессе М. Горького, а также обрисованы его взаимоотношения с автором доклада после съезда.

            SUMMARY
            The article shows that Skitalets’ (S. Petrov’s) report on émigré literature was not just printed in the proceedings of the First Soviet Writers Congress but was in fact delivered from the rostrum during the session. Archival materials are used to reconstruct the circumstances of drafting the report, its readings and discussions in various committees of the Congress, M. Gorky’s role in this matter and his personal relationship with Skitalets after the Congress.

            ФРАГМЕНТ
            В научной литературе утвердилось мнение, что Скиталец (Степан Гаврилович Петров, 1868-1941) подготовил доклад «Эмигрантская литература», но на Первом съезде советских писателей в 1934 году не смог его прочитать, однако доклад опубликовали в стенографическом отчете[1]. Указание на отчет соответствует действительности[2]. Утверждение о том, что Скиталец не выступил с докладом, есть основание пересмотреть.
            В 1950-е годы вдова писателя Вера Федоровна Петрова (Вильгельмина Фридриховна Бримбер[3]) создала рукопись «Жизнь и творчество С. Г. Скитальца (Петрова). Со слов писателя, по записям, документам писателей и личным воспоминаниям»[4]. В ней читаем: «“Слышала мое выступление? (по радио) Наша взяла!” — энергично сказал С[киталец] и бросил шляпу на письменный стол, утирая пот со лба» (л. 8). Что же произошло? Чтобы ответить на этот вопрос, надо обратиться к августовским дням 1934 года.
            Как известно, во время подготовки и проведения съезда шла острая «борьба горьковского крыла в литературе с лагерем “писателей-партийцев”», а сам Горький находился в «постоянной конфронтации с высшим партийным руководством по вопросам литературной политики»[5]. Политическое направление съезда было задано речью секретаря ЦК ВКП(б) А. Жданова. Первую половину 1930-х годов он назвал «периодом, когда под руководством коммунистической партии, под гениальным водительством нашего великого вождя и учителя товарища Сталина (бурные аплодисменты) бесповоротно и окончательно победил в нашей стране социалистический уклад» (с. 2). Советская литература характеризовалась как «самая молодая», «самая идейная, самая передовая и самая революционная» (с. 3). «Современное состояние буржуазной литературы» оценивалось как «упадок и разложение». Она, утверждал Жданов, «уже не может создать великих произведений» (с. 3). Она занята «воспеванием пессимизма», а советская литература «насыщена энтузиазмом и героикой», она «оптимистична» (с. 4) и уже создала «талантливые произведения, правильно и правдиво рисующие жизнь нашей советской страны» (с. 3). В этой схеме, где политическая правильность поставлена выше правды изображения действительности, не нашлось места для русской зарубежной литературы, но можно было догадаться, что Жданов видел ее только среди «упадка и разложения».
            Далеко не всех делегатов съезда увлекли мысли секретаря ЦК. О его призыве бороться за «большевистскую тенденциозность» в литературе из двухсот ораторов вспомнили только девять (писатели Л. Кассиль, А. Караваева, В. Иванов, Б. Ясенский, Б. Лавренев, А. Безыменский, публицист К. Радек, работники ЦК ВКП(б) В. Кирпотин и А. Стецкий). Подобно Жданову, у них не было потребности говорить и о писателях русского зарубежья. Однако их «забыли» и все другие ораторы. Они чутко восприняли большевистскую установку на замалчивание прозы и поэзии эмигрантов. Единицы решились упомянуть об их дореволюционной деятельности, да и то, как правило, в негативном контексте. Горький вспомнил М. Арцыбашева, И. Бунина и Д. Мережковского (с. 12, 18), С. Маршак в докладе о детской литературе назвал И. Бунина (с. 28), В. Лидин упомянул старую экранизацию рассказа «Человек из ресторана» (с. 217), но опустил фамилию И. Шмелева.
            Горький подходил к зарубежным литераторам дифференцированно и многих считал деятелями единой русской литературы. Как известно, с целью сближения писателей, находившихся по разные стороны границы, он издавал журнал «Беседа» (1923-1925). В 1935 году Горький допускал перепечатку, например, прозы А. Ремизова из парижской газеты «Последние новости» на страницах бухаринских «Известий»[6]. Вероятно, поэтому он поддержал предложение Скитальца выступить на съезде с докладом об эмигрантской литературе.
            Скиталец уехал за границу в январе 1922 года, а вернулся в Москву в июне 1934-го. Петрова пишет о подготовке к возвращению: «В начале мая 1934 года с официальным визитом к нам приехал консул и сообщил, что на его запрос о возвращении Скитальца в Москву им получен положительный ответ. Правительством обещано предоставить Скитальцу квартиру в Москве, издать его сочинения и возвратить нам бывшую нашу дачу в Крыму» (л. 140).
            Более десяти лет Скиталец находился в гуще литературной жизни русского Харбина, связанного многими нитями с европейскими центрами русского зарубежья, неоднократно выступал в местной прессе и как литературный критик[7]. Пафос классовой вражды был ему чужд. По воспоминаниям сына писателя, литературные власти хотели, чтобы он в своих выступлениях цитировал Сталина, а он упорно этого избегал[8]. Имени политического лидера нет и в съездовской речи Скитальца. В докладе «Эмигрантская литература» он представил писателей старшего поколения и новых деятелей, приобретших известность в эмиграции к 1934 году.
            И. Бунин, по мнению докладчика, — «холодный и опытный мастер, терпеливый ювелир слова, прирожденный академик, последний писатель тургеневской школы», он «остановился в своем развитии», но «высокая техника» спасает его «от литературного провала и неудач», в произведениях «Митина любовь» и «Жизнь Арсеньева» он «погрузился в личные воспоминания» (с. 608). Судьбу «высокоталантливого Куприна» Скиталец назвал «печальной», потому что в его книге «Юнкера» увидел «возвращение вспять», о прошлом Куприн написал только «как о чем-то невозможно хорошем», а получилось «серо, бледно и вымучено» (с. 608). В прошлое обращен и Б. Зайцев с его «интересом к “святым местам” и житиям». Оба писателя «блекнут и гаснут», «задыхаются в смрадном подполье эмиграции» (с. 608).

            ЛИТЕРАТУРА
            Руднев А., Чуваков В. Скиталец // Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть ХХ века. Энциклопедический биографический словарь / Под общ. ред. В. В. Шелохаева. М.: РОССПЭН, 1997.
            Чуваков В. Н., Руднев А. П. Скиталец // Литературная энциклопедия русского зарубежья (1918-1940). Т. 1. Писатели русского зарубежья / Гл. ред. А. Н. Николюкин. М.: РОССПЭН, 1997.
            Воронцова Г. Н. Скиталец // Русские писатели. 1800-1917. Биографический словарь. Т. 5. / Гл. ред. П. А. Николаев. М.: Большая российская энциклопедия, 2007.
            Речь С. Г. Петрова (Скитальца) // Первый Всесоюзный съезд советских писателей. 1934. Стенографический отчет / Под ред. комиссии в составе: И. К. Луппол, М. М. Розенталь, С. М. Третьяков. М., 1934. Репринт: М., 1990. С. 607-611.
            Лезинский М. Л. Встреча в Байдарской долине // Лезинский М. Л. Причастные лично. Очерки. Симферополь: Таврия, 1980. С. 109-114.
            Примочкина Н. Н. Писатель и власть. М. Горький в литературном движении 20-х годов. М.: РОССПЭН, 1998.
            Перхин В. В. М. Горький и власть (по поводу четырех писем 1926-1935 годов) // Русская литература. 2011. № 2.
            Петров-Скиталец Е. Об отце // Новый журнал. 1961. № 63.
            Мартынов Г. Г. В. В. Набоков: библиографический указатель произведений и литературы о нем, опубликованной в России и государствах бывшего СССР (1920-2006). СПб.: Альфарет, 2007.
            Предсмертная агония эмигрантской художественной литературы. Речь тов. Скитальца // Правда. 1934. 1 сентября.
            О литературе мертвых. Речь тов. Скитальца // Литературная газета. 1934. 3 сентября.
            Горький М. О белоэмигрантской литературе (Послесловие к книге Д. Горбова) // Горький М. Преображение мира / Сост. А. М. Ушаков. М.: Советская Россия, 1980.
            РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1109. Л. 128.
            Роллан Р. Московский дневник // Вопросы литературы. 1989. № 4.
            Горький и мир философских идей Н. Ф. Федорова. Переписка с А. К. Горским и Н. А. Сетницким / Вступ. ст., подгот. текста и примеч. И. А. Бочаровой и А. Г. Гачевой // Горький и его корреспонденты. Вып. 7 / Отв. ред. Л. А. Спиридонова. М.: ИМЛИ РАН, 2005.
            (Б. п.) «Куприна можно впустить» // Источник. 1996. № 2.