Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4


Заголовок формируется программно
 

Аннотация. В статье рассматривается широко известное описание «воющих берсерков» из скальдической поэмы, которое традиционно трактуется как документальное свидетельство ритуального экстаза. Сопоставляя это место с аналогами из средневековой словесности и фольклора других стран, автор предлагает видеть здесь не свидетельство о реальном поведении берсерков, а эпическую формулу портрета врага, которая широко используется не только в самом эпосе, но и в стадиально более позднем языке политического памфлета.
Ключевые слова. берсерки, эпос, скальдическая поэма
 «Выли берсерки...»: загадочное стихотворение и его толкования
Тема нашей статьи возникла как маргиналия на полях исследования, целью которого был обзор тем и мотивов древнескандинавской словесности, связанных с берсерками. Эти персонажи упоминаются в нескольких десятках источников, однако единственный текст, достоверно современный эпохе викингов и содержащий описание берсерков, - поэтическое описание морского боя при Хаврсфьорде, после которого Харальду Прекрасноволосому удалось окончательно подчинить Норвегию. Этот отрывок из 5 восьмистиший датируется примерно последней четвертью IX века и сохранился в нескольких рукописях саг и исторических хроник позднего Средневековья. В зарубежных антологиях поэзии скальдов его часто включают в биографическую поэму «Песнь о Харальде»[1], хотя в действительности ни в одной рукописи они не встречаются как единый текст, а в «Красивой коже» (название норвежской хроники, по ее парадному переплету) «Песнь о Харальде» и фрагмент о морском бое даже атрибутированы разным авторам.
Русскому читателю этот фрагмент известен главным образом по «Кругу Земному» Снорри Стурлусона, где он приводится в достаточно вольном переводе О. Смирницкой:
Кто не слыхал
О схватке в Хаврсфьорде
Великого конунга
С Кьетви Богатеем?
Спешили с востока
На битву струги -
Все драконьи пасти
Да острые штевни.
Были гружены струги
Щитами блестящими,
Заморскими копьями,
Вальской[2] сталью.
Бряцая мечами,
Выли берсерки,
Валькирия лютых
Вела в сраженье.
Им вдосталь досталось,
Когда удирали
От ударов страшных
Властителя Утстейна,
Князь, чуя битву,
Коней пучины
Пустил - и в грохоте
Сгиб Длиннолицый.
У Косматого земли
Устал оспаривать,
Спрятался вождь
Толстошеий за остров.
Ползли на карачках
Под скамьи раненые,
Мужи головами
Киль прошибали.
Под градом камней
Удирали премудрые,
Черепицами Вальгаллы[3]
Прикрывши спины.
Как стадо баранов
На восток пустились
Домой с Хаврсфьорда -
Утешиться медом.
В оригинале через одну строку после строки «выли берсерки» следует синтаксически и метрически параллельная ей строка «рычали волчьи шкуры»; упоминание валькирии - продукт интерпретации переводчика, так как в оригинале стоит слово guDr, совпадающее с именем одной из валькирий, но, скорее всего, это нарицательное существительное «битва» (варианты перевода: «Гуд была с ними» или «Битва им выпала»). Остальные расхождения с оригиналом непринципиальны для темы настоящей статьи.
Эти две строки - «выли берсерки рычали волчьи шкуры» - в XX веке использовались многими исследователями как основное доказательство того, что берсерки составляли сообщество воинов, практиковавших тотемистические культы и ритуально подражавших диким зверям. «Волчьи шкуры» из стихотворения сопоставлялись с легендой из «Саги о Вельсунгах» о том, как Сигмунд и его сын Синфьотли превратились в волков, и мифологи усматривали здесь следы воинских обрядов инициаций, практиковавшихся берсерками (несмотря на то, что сага нигде не именует Сигмунда и Синфьотли берсерками, а другие саги не упоминают у берсерков никаких инициаций). Этого мнения придерживались О. Хефлер, М. Элиаде, Ж. Дюмезиль, Х. Эллис-Дэвидсон и др.[4]; в настоящее время его отстаивает, например, М. Спайдел[5].
Одним из первых, кто высказал скепсис в отношении этой теории, стал К. фон Зее, который указал, что в стихотворении, в сущности, говорится о берсерках очень мало и что другие памятники, содержащие более развернутую информацию об этих персонажах, созданы на два-три столетия позже; многие из них сами являются продуктом интерпретации или глоссирования скальдической поэзии[6]. С немецким скептиком солидарен исследователь российского происхождения - А. Либерман: «Сцена описана столь скупо, что невозможно решить, в чьей армии (Харальда, его противников или в обеих) шумели берсерки»[7].